В университете, где она преподавала уже больше двадцати лет, всё было знакомо до мелочей: скрип половиц в аудитории, запах старых книг в библиотеке, привычный ритм семестров. Но с появлением в кафедре нового преподавателя, молодого и замкнутого лингвиста, её упорядоченный мир дал трещину.
Сначала это было просто любопытство — наблюдать, как он ведёт себя на собраниях, почти не говорит, но когда говорит — его идеи остры и неожиданны. Потом она стала искать случайные встречи в коридоре, задерживаться у его кабинета под предлогом обсуждения учебной программы. Мысли о нём начали заполнять тишину её одиноких вечеров.
Она ловила себя на том, что проверяла его расписание, чтобы «случайно» оказаться рядом. Находила предлоги отправить ему письмо, а потом часами ждала ответа. Его сдержанность, которую она сначала приняла за загадочность, теперь казалась ей вызовом.
Одержимость росла, как снежный ком. Она начала приходить в те места в городе, где, как она знала, он бывает. Просматривала его страницы в соцсетях, выискивая намёки, детали. Рациональная часть её сознания кричала об опасности, но остановиться она уже не могла.
Всё оборвалось в один вечер, когда она, следуя за ним по улице, была замечена. Не им — его знакомой. Молодой женщиной, которая с удивлением и тревогой посмотрела на неё. Слухи поползли по университету тихо, но неотвратимо. Коллеги стали избегать её взгляда, в деканате задали несколько осторожных вопросов о её «благополучии».
Теперь она сидит в своём кабинете, глядя на закат за окном, и понимает, что карьера, выстроенная за десятилетия, и уважение коллег поставлены на карту из-за чувства, которое она не в силах была контролировать. А он, объект её болезненного интереса, вчера подал заявление о переводе в другой вуз. Остаётся лишь тишина и тяжёлое осознание необратимости последствий.